Gintama-TV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Gintama-TV » Death Camp » Сектор "D". Комната "Очищения".


Сектор "D". Комната "Очищения".

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Комната, где проводится обязательный ритуал ДесКампа - Очищение.

0

2

Сектор D.
Сектор «горящего ада».
Самое жаркое и опасное место во всей космической тюрьме. Даже сектор G под личным управлением генерала Хетсутами, которого страшатся все заключенные, надзиратели и персонал, не так опасен, в отличие от четвертого тюремного уровня. Надо отдать должное главному инспектору – без него сектор не приобрел бы такую известность и популярность. Как бы Минасе сам не отзывался о не совсем здравом уме Миуры, скрепя сердцем, он признавал его авторитет в космической тюрьме. Нет Сатина – нет дисциплины. И с этим, увы, не поспоришь. И все же, именно потому, что инспектор Миура зачастую невменяем, комнату для допроса, отсек для выжигания меток и другие комнаты сектора D стали доступны и остальному персоналу. Чем и пользовались остальные инспектора, проводя допросы именно в этом блоке. Минасе же должность не позволяла самостоятельно допрашивать заключенных, поэтому он довольствовался тем, что выжигал метки и проводил очищение.
Лифт звякнул и раскрыл двери. Жар сектора моментально обдал горячей волной, а ноги окутал плотный пар, расстилающийся по полу. Первым вышел Аой и, отойдя чуть в сторону, пропустил вперед заключенного. Давая тому пару минут на то, чтобы привыкнуть к смене обстановки и новому «климату», Минасе нашел взглядом двоих надзирателей и кивнул им. Все уже было готово и дожидались здесь только их опаздывающий дуэт: бывшего заключенного и просто заключенного, хотя «просто» заключенным у Минасе язык не поворачивался называть так Суджи. Далеко не простой. После той войны никто не сможет остаться «простым». Война меняет людей, закаляет их и выводит наружу все те качества, которые так старательно они скрывали. На поле боя нет места лжи – только правда и голые факты. И Лагерь Смерти для Аоя был тем же полем боя, только сражение здесь было не только против аманто, но и против человеческой расы. Однако, единственное, что объединяло ту войну с войной нынешней – это борьба за свободу. На этот раз Минасе хотел быть победителем. И ради этого сделает абсолютно все, даже если придется прогибаться под начальство. Даже если придется лишать других жизни и всячески измываться над ними.
- Добро пожаловать в сектор D, Заключенный-доно. – Аой расплылся в ухмылке, подходя к Суджи со спины и делая тому подножку. Надавливая на спину, Минасе придавливает Маширо к горячему полу, от которого могут остаться ожоги, заводя руки заключенного за спину и скручивая их специальной удавкой из плотного стального хлыста. Шутки кончились, хотя они и не начинались. Но зато началась его работа, как надзирателя, ответственного за обязательный пункт у каждого прибывшего сюда  заключенного. «Очищение» обязан был пройти каждый. Очистить от всей преступной грязи, путем купания в котле с обжигающей водичкой – не самое страшное, что есть в ДесКампе, хотя сначала преступникам кажется совсем наоборот. Но это в корне неверно, ибо в воздушной тюрьме есть вещи намного хуже, чем это пресловутое Очищение, которое Минасе мог провести с закрытыми глазами. Вся суть данного ритуала состояла в том, что преступника, с которого предварительно была снята вся старая одежда, закрепляли в специальные цепи, обхватывающее вместе ступни, руки и шею. Далее заключенного подвешивали на специальную балку над котлом с водой головой вниз. После, без каких-либо приказов, те, кто держали цепь заключенного, резко отпускали её, позволяя преступнику без предварительной подготовки и захвата воздуха, нырнуть в обжигающий котел на полторы минуты. После чего, преступника тянули за цепь назад, давали глотнуть кислород и снова отправляли в воду на такое же количество времени. Снова вынимали, давали минуту отдыха и опять опускали в котел, но уже на минуту. Весь процесс занимал не больше пяти минут, после чего преступника оставляли «отдыхать» возле котла минут двадцать. А после этого символичного отдыха – новая порция погружения, вторая пятиминутка горячего ада. Потом снова отдых и третья последняя пятиминутка. Обычно, после очищения большинство преступников сразу увозили в трупосжигательный сектор,  ибо те представляли собой существо, мало похожее на человека. Других же, кто выдержал данный ритуал, отправляли лечить в медицинский блок, а после переводили, в зависимости от тяжести преступления, в новую камеру постоянного заключения. Вот таким не затейливым был обряд очищения и окончательного погружения преступника в ДесКамп.
Минасе подхватил удавку, которая сковывала Суджи и потащил в специальную комнату, не заботясь о том, как и в каком состоянии Маширо подметает собой горячий пол сектора D. Нужная дверь нашлась сразу. Стража, стоявшая там, отдала честь Аою, на которого те смотрели с нескрываемым презрением и завистью. А как ещё смотреть на того, кто был преступником, а потом вознесся до звания главного надзирателя? Что и говорить: врагов в воздушной тюрьме у Минасе было предостаточно.
- Снимите с него одежду и закрепите цепи. – твердо приказывает Аой страже, входя в помещение и затаскивая за собой Суджи, которого бесцеремонно швыряет в угол. Комната, где проводилось очищение не отличалась особым интерьером: в центре стоял большой котел с бурлящей водой, над ним моталась балка, а двух углах находились запасные цепи, свернутые в клубок. В общем, ничего особенного. Минасе обвел взглядом помещение, проверил воду в котле, убедился в готовности стражи приступать к стандартному ритуалу очищения.
«Ничего личного, Заключенный, ничего личного».

0

3

Радоваться Суджи пришлось недолго. Он судорожно втянул носом раскаленный воздух, слизистую обожгло, глаза заслезились. «Климат» в этом секторе был малость непривычным для любого человека, который хоть раз в жизни видел снег. Двери лифта шумно захлопнулись, Суджи сглотнул и заулыбался еще шире. Вся его выдержка базировалась на ослином упрямстве и вере в свою невероятную непререкаемую крутость, эти чувства были способны противостоять страху, все больше и больше нарастающему, и на лице заключенного-доно не было ни тени испуга. Однако, дрожь в руках унять было сложнее. Возможно, Суджи научился бы контролировать себя лучше, если бы хоть раз в жизни сделал над собой усилие. Послевоенной жизни, если быть точным. На войне приходилось превозмогать себя, а звериный страх, который он испытывал при виде армий противника, обращался в ярость и какой-то садистский восторг и служил дополнительным  источником сил. Пока у Суджи не было повода для злости, а потому руки продолжали дрожать.
Он непрестанно глазел по сторонам; огромная чаша с кипящей жидкостью произвела на Суджи  впечатление. Взмокшие угрюмые охранники, стены, поросшие плесенью, ржавые петли дверей в камеры заключения...Потоптавшись, он отметил, что от долгого стояния на одном месте подошвы начинают прилипать к полу.
- Да уж, теплый прием, ничего не скажешь, - процедил сквозь зубы улыбчивый идиот и попытался шагнуть вперед, что, по-видимому, стало главной ошибкой. Руку заломили, и Суджи рухнул на пол, придавленный Минасе-саном. Правая щека прижалась к обжигающему полу; глухо зарычав от боли, Суджи рванулся и принялся отчаянно сопротивляться, однако это не дало никаких результатов - руки уже были связаны. Тем не менее, риппер продолжил извиваться, пытаясь ногой врезать если уж не Минасе-сану, то хотя бы какому-нибудь надзирателю. В конечном итоге ему это удалось - едва только Аой остановился, чтобы зашвырнуть заключенного в комнату с котлом, как Суджи извернулся и двумя ногами отправил ближайшего охранника в полет в сторону открытого огня под центральной чашей. Слушая крики горящего заживо человека, риппер безумно засмеялся, ликуя. Правда, недолго.
Удар о стену пришелся прямо по голове, Суджи осел и продолжил хихикать как безумный. Его трясло. Одного распоряжения было достаточно для того, чтобы понять, что с ним собираются сделать.
- Надеюсь, вы развяжете мне руки, господин будущий инспектор? А то Суйэйдзюцу не мой стиль, я плаваю только вольным*, - привычным вкрадчивым голосом попросил Суджи и осклабился.
Горячий воздух сдавливал легкие так, что было трудно дышать, горло драло еще сильнее, чем в холодной камере, щека отзывалась пульсирующей болью, и Суджи мучительно подумал, что такая боль вскоре будет отдаваться во всем его теле. Во всем его прекрасном, совершенном теле. А потом он умрет. Нет, он не умрет, он ни за что не умрет, он выживет и порежет их всех на кусочки, он сварит их ноги в кипятке и заставит их жрать собственное мясо. Сдавленное хихиканье перешло в злобный смех, и Суджи снова получил удар под ребра. Он сел спокойно, позволяя снять с себя одежду, однако в следующее же мгновение попытался вцепиться зубами в чье-то ухо, из-за чего с ним и вовсе перестали церемониться. Одежду буквально сорвали, сидеть стало трудно, голую кожу обжигало, и Суджи уже навоображал себе будущие шрамы. Он пытался отвлечься тем, что следил за перемигиваниями охранников.
- Не сниматься мне теперь в порно, да, господин будущий инспектор? - облизнув пересохшие губы, Суджи попытался приподняться и сморщился. - А вот на вашем месте я бы опасался, как бы не стать его невольным участником. Видели, как эти молодцы на вас смотрят?
Тяжелая рука одного из надзирателей опустилась на плечо Суджи, придавливая его к полу, и он едва удержался, чтобы не зашипеть. Еще один удар в лицо, и кровь закапала с разбитой губы. Запрокинув голову, Маширо в упор уставился на Аоя и не сводил с него жуткого взгляда, пока все приготовления не были завершены.
Суджи встал на колени, их обожгло. Сжав зубы, он улыбался, когда его буквально подтащили к балке, улыбался, когда приковывали к ней горячими цепями, и когда подняли над землей. Цепи сдавили уставшие ослабевшие мышцы и, самое главное, горло, но дали короткую передышку перед тем, как горячий пар от кипящего котла обдал ожоги с новой силой.
Суджи не слышал, как отдали приказ. Он едва успел вдохнуть для того, чтобы изрыгнуть новый поток сознания, как балка опустилась, буквально роняя его в кипяток. Суджи моментально превратился в один большой комок боли, ему показалось, что покрасневшая и пузырящаяся кожа вот-вот лопнет и начнет слезать клочьями; он заорал бы во все горло, если бы мог. Он не считал секунды, не размыкал крепко зажмуренных век; каждое движение отзывалось ужасной болью, но Суджи продолжал бессильно биться, тщетно стремясь наверх, где он мог бы вдохнуть. Легкие жгло, острой болью пронзало все внутренние органы. Все мысли разом вышибло, в голове царила непроглядная тьма, и черные круги расплывались перед глазами, которые, казалось, вот-вот лопнут от давления, а тело билось в судорогах. Заканчивался воздух. Мозг варился заживо. В тот момент, когда Суджи понял, что он вот-вот потеряет сознание, его внезапно вырвали из котла. Кипящая вода хлынула с него потоком, заливая пол. Нескольких секунд хватило лишь для того, чтобы судорожно втянуть показавшийся ему холодным воздух в горящие легкие; Суджи не успел выразить и грамма надежды на окончание пыток, как вновь погрузился в котел, переживая те же ощущения с тысячным усилением.
Цепи нагрелись сильнее и прикипели в коже. Когда Суджи подняли в третий раз, едва способного дышать и совершенно неспособного соображать, на запястьях, лодыжках и шее отошла кожа. Весь опухший, красный - один сплошной ожог - потрошитель наконец-то молчал; бессильно рухнув на пол рядом с котлом, он перевернулся на бок и вновь вперил безумный взгляд в Аоя, хотя на самом деле смотрел не на него. Перед ним, словно призраки, стояли образы рипперов, и он не сводил с них глаз, казалось, даже не моргал, а губы шептали что-то неразборчивое. Спустя несколько минут  он немного пришел в себя и едва слышно заныл от боли.
- Вы….ублюдки...- только и сказал Суджи, через силу растянув губы, и закрыл глаза, на несколько минут погружаясь в беспокойный сон.

*Отсылка к Free!

+2

4

Аой игнорировал абсолютно любые взгляды, которыми его одаривали стражи порядка и простые надзиратели. За восемь лет он привык к этому и попросту перестал обращать внимание. В том числе, и на различные взгляды заключенных, которые были более разыграны на различные эмоции, чем чопорные охранники ДесКампа. На взгляды Суджи главный надзиратель отвечал прямым холодным взглядом, в котором не было ни тени сожаления, чувства вины или раскаяния. Там вообще мало, что было, кроме желания поскорее отслужить положенные годы и навсегда свалить из этого места, уехать на какую-нибудь планету и начать жить заново, обдирая толстосумов в казино на крупные суммы.
Минасе в тысячный раз взирал на то, как очередное тело резко спускали в воду без каких-либо приказов и предупреждений. Надзиратели прекрасно знали свою работу и выполняли её слаженно, по давно заложенному механизму действий. Он же, главный надзиратель, следил за временем погружения, отмерял по часам нужное количество и призывно кивал тем, кто регулировали подъем цепи. В общем-то, это и была вся его необходимая работа здесь: следить за тем, чтобы обычные надзиратели не держали заключенного в воде слишком долго или, наоборот, не вынимали ранее положенного времени. А также Аой следил за тем, чтобы охранники и те же надзиратели держали себя в руках и не уподобились животным инстинктам, которые зачастую нашептывали им простые, как пень, слова: «убивать», «насиловать», «изнасиловать». Да, существовали и такие кадры, которые готовы были изнасиловать безвольное тело, неважно какого оно было пола и возраста.
Когда прошла положенная минута, Суджи вынули из котла в третий раз, сбросили на пол и отодрали цепи. В следующую пятиминутку на него наденут другие цепи, с более мелкими колечками. Заключенный представлял собой жалкое зрелище, как, в принципе, и все те, кто проходили очищение до него. Минасе прекрасно знал, что в данный момент на теле заключенного нет ни единого живого места, которым не завладела бы огненная вода. Ни снаружи, ни изнутри. Особенно изнутри. Та боль, когда в твои органы попадает столь высокая температура и грозят разорваться от перенапряжения. Кажется, что они просто взорвутся и разбросают ошметки и кровь внутри тела. А может и снаружи, но это уже зависит от личных фантазий преступников. Кому-то кажется, что он сейчас умрет, настраивается на смерть и в итоге - умирает, потому что сам так захотел. А кто-то, не смотря на это испытание, все ещё хочет жить, пытается жить, хватаясь и вдыхая необходимый кислород, и таки выживает. Минасе не знал, к какой группе отнести Суджи, но интуитивно полагал, что ко второй. Впрочем, спустя пару минут, когда заключенный начал тихо изнывать от боли, Аой, так и не сдвинувшись от своего первоначального места, не переставал прищурено смотреть на скрюченного Суджи, который ещё в своем состоянии умудрился обозвать всех и сразу. Стража тут же захотела оспорить мнение заключенного и хорошенько отпинать. И не будь в комнате Аоя, то от взбучки охраны Суджи бы точно не дожил до прихода второго заплыва.
Покиньте комнату. – раздался приказной тон Аоя, от чего стража вздрогнула и переглянулась между собой.
Но… по правилам… – начал, запинаясь, отвечать один охранник.
Я сказал: покиньте комнату. Что из этих слов вам непонятно?
Но… – попытался вставить свое «веское» слово второй охранник. У Минасе даже бровь нервно дернулась. Вот же «повезло» сегодня нарваться на смену идиотов с прямыми извилинами.
Живо покинуть комнату. Это приказ. – твердо говорит Минасе, в упор смотря на стражей. – Иначе, я прямо сейчас доложу о дезертирстве главнокомандующему, и вас тут же отправят в газовую камеру. Хотите? – Аой оскалился, а стражи и надзиратели тут же, заохав, быстренько по стеночке отползли в сторону выхода и закрыли за собой дверь. В комнате на ближайшие полчаса остались только двое.
Минасе снова взглянул на заключенного и неспешным шагом двинулся к нему. В тишине, нарушаемой хриплым дыханием преступника и глухими шагами главного надзирателя, постепенно опускался пар, а кипящая вода призывно булькала, словно хотела ещё и ещё поиздеваться над телами виновных. Аой снова зло усмехнулся и с размаха пнул заключенного в живот. После чего, сел на корточки перед Суджи, схватил того за волосы и с помощью них поднял его голову.
- «Ублюдки»? Ты абсолютно такой же ублюдок. Чем ты лучше, а? – узнай кто, что главный надзиратель сейчас обращался к заключенному на «ты», то лишних штрафов Аою было бы не избежать. Но он не мог промолчать. – Не надейся на то, что тебя придут и спасут. Ты должен спасаться и выживать здесь сам. Никто не обязан тебе помогать, так что усмири свое всехотенье и просто выживи. Больно? Нет, тебе уже было гораздо больнее. Хочешь всех убить? Убей! Только ты все равно не сможешь этого сделать, потому что слаб; ты – хуже твари. Ты просто ничего незначащий элемент в этом мире. Ненавидишь это место и этих людей? Ненавидь! Хочешь отомстить? – Минасе встряхнул Суджи и продолжил. – Отомсти! Да, только лучшей местью для всех будет то, что ты переживешь всю эту хрень и выживешь.
Аой отпустил волосы Суджи, не заботясь о том, пострадает ли голова при незначительном падении обратно или у заключенного хватит сил, чтобы не упасть. Глава надзирателей дошел до единственного стула и сел на него, взглянув на наручные часы: оставалась ещё минут десять отдыха.
- Клоуны здесь не нужны. Засунь свои маски себе в желудок, они здесь тоже не нужны. И ты сам здесь тоже никому не нужен, кроме как самому себе. Подумай о тех, кто ждет тебя, выживи и вернись к ним. Тебя же, ведь, ждут?

+1

5

Суджи редко думал перед тем, как что-либо сделать. Чаще всего он поддавался мгновенному порыву, при принятии решений руководствуясь минутным настроением, не задумываясь о последствиях. Поэтому, частенько, если не сказать, постоянно, он попадал в неприятные ситуации. Из-за этого он нередко катался по госпиталям во время войны (заставить его следовать общей стратегии или хотя бы просто постоять на месте было просто нереально – Суджи рвался в бой как безумный), из-за этого он сейчас находился в Лагере Смерти. Тем не менее, он всегда готов был принять последствия своих действий. И сейчас, когда надзиратели двинулись к нему, Суджи приподнялся, насколько смог, и сжал руки в кулаки, готовясь к бою. Начисто игнорируя тот факт, что сейчас он и против второклассницы не выстоит. Но, благодаря Аою защищаться не потребовалось. Маширо-сану не хотелось принимать этот факт во внимание, ведь тогда ему пришлось бы признать, что он снова повел себя как идиот. А ведь он обещал Нарико постараться. Все зря. Впрочем, сейчас ему было не до размышлений.
Удар ноги вызвал у обожженного потрошителя новый приступ боли, желчь поднялась от желудка и встала в горле, Суджи с трудом подавил приступ рвоты. Приподняли за волосы – мертвой хваткой сдавил запястье Минасе-сана. Фокусироваться стало совсем трудно, и он закрыл глаза.
Чушь. Все, что говорил господин будущий инспектор, было чушью, бредом воспаленного мозга. Может, Аой и сам был чертовой галлюцинацией? Хотя, ноющая головная боль, вызванная натяжением волос, говорила об обратном. В какой-то момент, когда глава надзирателей сказал о пережитой ранее боли, Суджи распахнул налитые кровью глаза и подался к нему; тело немедленно отозвалось болью, к которой риппер постепенно привыкал. В прошлом, когда он, бледный от кровопотери и едва не замерзший насмерть, в тысячный раз очнулся в госпитале, он едва ли мог себе представить, что ему предстоит пережить. Видеть падение собственной страны без шанса умереть в последнем окопе – вот та боль, которая никогда не проходила, которую он не мог утопить в крови сотен людей и аманто. Она отзывалась в нем даже в минуты веселья, рвала внутренности не хуже кипящей воды. Как верующий в моменты грехопадения слышит отдаленный звон колоколов, так и Суджи слышал звон оружия, и крики все новых и новых жертв не могли его заглушить. Поэтому он постоянно смеялся, поэтому он говорил без передыху, поэтому терпеть не мог одиночество.
-  Что ты знаешь о моей боли? – огрызнувшись, Суджи сделал перерыв, чтобы глотнуть побольше воздуха. Нужно было успокоиться. – Я не просто выживу, я выберусь отсюда. – еще один вдох, сжимающие запястье пальцы разжались. – Но вы…вы останетесь здесь. И умрете здесь же, как заключенные. Вы ничем от нас не отличаетесь, господин будущий инспектор.
Отпущенный Суджи рухнул на спину, даже не попытавшись подставить локти. Его мысли были уже в другом месте. Прижавшуюся к горячему полу кожу продолжало обжигать, но риппер не обращал внимания. Он злился, и это давало ему силы. Суджи выживет и выполнит свое обещание, ему даже не обязательно пафосно клясться или что еще там делают главные герои сёненов? Он просто знал это. Минасе был прав, он и не такое переживал. Единственное, о чем Суджи жалел, так это о том, что оружия у него не было. Надо признать, он скучал по родным ребристыми рукоятям и алому блеску на клинках. Следовало узнать, где здесь хранят конфискат, и освободить свои возлюбленные вакидзаси. Но не сейчас.
- Да, я, возможно, слаб, как Шишио* в худшие годы. Черт, да я даже внешне теперь на него похож, - Маширо попытался засмеяться. – Но победа будет за мной. Я разнесу это место к чертям. И эту самодовольную амантовскую псину, чтоб его Мимаваригуми взяли, спасу.
Глаза слипались, но Суджи больше не давал себе спать. Бульканье воды и голос Аоя не давали ему окончательно уйти в себя.
- Меня? Меня ждут. А вас, господин будущий инспектор? – изобразив улыбку чеширского кота, Маширо повернул голову к Минасе-сану. Грудь тяжело вздымалась, но Суджи уже вернул себе способность хоть сколько-нибудь соображать. Он с трудом приподнялся и прислонился спиной к стене, принимая вертикальное положение. Посмотрел на свои руки, задержал взгляд на уродливых ранах и сокрушительно вздохнул. Отвратительно. Шрамы украшают мужчин, когда они не элегантные официанты, ему же теперь придется носить закрытую одежду, пока они не заживут. Если заживут.

*Макото Шишио (Rurouni Kenshin) пережил покушение и попытку сожжения заживо, затем вернулся, чтобы сжечь столицу.

+1

6

Что он знал о боли Суджи? Аой мысленно озадачился, но быстро пришел в себя. Да, о боли Суджи он знал даже больше, чем сам заключенный, который уже многое повидал в жизни и вместе с тем – ничтожно мало. Минасе тоже был на войне, тоже сражался за свободу и лишал аманто жизни. К тому же, лишал и жизни товарищей, которые балластом порой удерживали Минасе на месте, не давая тому идти вперед. Именно с тех пор, у Аоя завелась привычка, переступать через ближнего своего, подставлять и, если нужно, убивать так же, как он убивал и аманто.  А потом его с войны забрали в ДесКамп и тут-то начался настоящий ад. Очищение, допросы, пытки, прижигание метки, ибо смертник с пожизненным заключением, которого за любое неповиновение могли сразу отвести в газовую или трупосжигательную камеру. Минасе прошел через все, он испытал абсолютно все сектора, кроме последнего. И из твари, задыхающейся после очищения, он дослужился до главного надзирателя, наблюдавшим за такими же скрюченными и скукоженными жертвами очищения. Например, как Суджи.
Минасе прекрасно знал о боли заключенных. И в то же время, не знал ничего. Но мог представить. Мог понять.
Суджи попал прямо в цель, явно не задумываясь и не собираясь этого делать. Аой действительно ничем не отличался от преступников, потому что сам до сих пор являлся им. Это посмертное клеймо вместе с меткой смертника на груди, которое нельзя было смыть и стереть. Разве, что отодрать вместе с кожей? Но у Минасе никогда не было  в планах вредить себе, поэтому он свыкся с клеймом и сдружился со смертью, витавшей здесь ежечасно.
Но все же, главный надзиратель не мог не признать: нужный эффект от его слов достигнут. Заключенный стал более адекватным(если адекватность вообще как-то вяжется с ДесКампом и преступниками). Но Аой лишь довольно усмехнулся. Ему вполне хватало того, что заключенный больше не растекался лужицей и хоть немного вернул себе здравомыслия. И в то же время заключенный снова озадачил надзирателя со своим ответным вопросом. Минасе плохо помнил свою семью, но прекрасно знал, что они погибли с началом вторжения пришельцев и войны с ними. Его никто не держал, поэтому он сам добровольно вступил в ряды патриотов и пошел на войну. У него не было друзей, потому что считал таких людей «лишним» препятствием в жизни. Его никто никогда не ждал. Ни семьи, ни друзей, ни даже любимой куртизанки, в которую он мог бы по-случайности влюбиться в одну из вылазок на Землю.
- Нет. Меня никто не ждет. – твердо отвечает Минасе и безразлично смотрит в потолок. – Я давно избавился от всех "цепей", мне ни к чему лишний груз.
Оставшиеся пять минут надзиратель молчал, слегка прикрыв на время глаза. Суджи мог бы попытаться сбежать, но не далеко, да и сил у того попросту не было. Поэтому он мог расслабиться на пару минут и спокойно посидеть, не натягивая на себя маску ублюдочного надзирателя, расплывающегося в комплиментах высшему персоналу и «подтирающему зад самому Сатину». Последнее всегда смешило и Аоя, и Сатина, когда у того было хорошее настроение. И это, пожалуй, единственное в чем были солидарны эти двое: в убеждении, что все, кроме них – тупые идиоты.
Аой усмехнулся, открывая глаза и машинально смотря на часы. Что ж, настала очередь второго заплыва.
- Время. – коротко говорит Минасе, вставая и идя к двери. – Заходите, прид… заходите! – «придурки» хотел сказать главный надзиратель, но вовремя заткнулся и покачал головой. Не хватало ещё проблем с охраной. По его зову дверь тут же отварилась, впуская в себя раскрасневшихся надзирателей, которые тут же принялись быстро закреплять новые цепи на шее, запястьях, ногах, после закрепляя цепь на балке. Минасе, как и ранее, наблюдал за всем действием спокойным сосредоточенным взглядом.
Первое погружение на полторы минуты, как обычно, шло без предупреждения. Аой засек время и когда оно подошло к концу, подал знак стражникам, державшим цепь. Но те злобно переглянулись между собой и… так и не вынули Суджи обратно! Главный надзиратель скептично поднял одну бровь и смерил охрану ледяным взглядом.
- Что за своеволие? – только и спросил Минасе.
- Ну, ты понимаешь, нам лень возиться с этим хлюпиком. Он же не жилец, по нему все прекрасно видно! – горячо возразил один из охранников, державших цепь. Скептизм Минасе же сменился на раздражение. Аой не понимал. Более того, совершенно не хотел понимать. Его задача, чтобы работа прошла безупречна. И кто-то сейчас специально хотел испортить репутацию способного новичка, метившего в инспекторы.
- Поднять цепь. – приказывает Аой.
- Зачем? Скажем потом, что не пережил, и все! Что ему мучиться-то в остальных заплывах! Мы делаем ему прекрасное одолжение: сдохнет раньше, ещё и благодарен будет! – сплюнул второй охранник. А Аой непроизвольно сжал кулаки. – А пленку с камеры наблюдения почистим. Все равно её никто…
Охранник не договорил. Он вообще больше никогда не заговорит: Минасе быстрым поперечным ударом перерезал тому горло. Его напарник непонимающе моргнул. До него долго доходило осознание того, что прямо перед ним произошло убийство. А когда дошло, то уже покоился рядом – Минасе прямым ударом засадил ему катану в сердце. Отодвинув ногой тела, чтобы не мешались, Аой взял разогретую цепь в руки и начал накручивать, поднимая тело риппера из воды и спуская того на пол.
Надзиратель бросил цепь и подошел к лежащему Суджи. Он никому не позволит мешать выполнению его прямых служебных обязанностей. Никому. И ДесКамп, в данном случае, был на его стороне, и легко могло простить данное недоразумение, как убийство непослушной стражи.
«Надеюсь, он не умер».
- Эй. – надзиратель пнул Суджи в коленку. – Жив?

Отредактировано GM[K] (2014-11-02 01:18:12)

+1

7

Пришедший в себя Суджи просто не мог не начать трепаться. Именно поэтому он сразу проникся к Аою – тот слушал или делал вид, что слушал его, во всяком случае позволяя говорить. Что еще нужно было такому болтуну, как Суджи? Просидев два месяца в полном одиночестве, он не мог наговориться и ценил любое внимание к своим словам.
- Лишний груз? – вдруг переспросил Маширо-сан и сделал паузу, давая ушам главного надзирателя отдых. Если подумать, жизнь в одиночестве для Суджи уже была делом странным, он просто не мыслил себя отдельно от своей «организации». До сих пор Суджи думал, что не столько обе работы, сколько его новая семья вернула его к жизни после войны, и он продолжал так думать. Он жил для них и ради них, они были его накама, а дом их - бэсто прейсо*, для защиты которого он приложит все силы. Сейчас, когда все недостатки его банды смыло из памяти кипящей водой, он просто мечтал о том, чтобы вернуться к ним. Обнять Нарико. Потрепать по волосам Рури. Пожать руку Шинджи. Мог ли Аой испытывать что-то подобное?
Надзиратели вернулись, Суджи взглянул на них иначе. В его глазах появилась дерзость, он улыбнулся человеку, застегивающему на нем цепи, и с готовностью подставил болящую больше всего остального тела шею. Отповедь Аоя помимо его воли произвела на него впечатление, и сейчас риппер излучал уверенность. Он выживет. Все будет так, как он сказал.
Суджи подняли в воздух. Он больше не ныл, вместо этого, сжав зубы, терпел, в то время как более мелкие цепи сдавливали открытые раны. Он улыбался. Сделать вдох поглубже, быстро выдохнуть и сделать еще один, ведь предупреждений не будет. Не думать о боли. Представить себя ингредиентом тайского супа, ароматного и вкусного. Суджи даже показалось, что он почувствовал пряный запах любимого блюда, и он блаженно втянул воздух ноздрями.
Погружение все равно оказалось неожиданным, не смотря на все приготовления, но теперь он действовал разумнее. Тут же выпуская несколько пузырей, он согнулся и максимально сгруппировался, стараясь лишний раз не двигаться. Руки и ноги прижались к телу, цепь сдавила горло с большей силой, но Маширо не позволял себе думать о смерти. Суджи проходил новый круг Ада. Слова Аоя по кругу крутились в голове, отзываясь в ушах, перебиваемые бульканьем воды. На кистях рук, груди и плечах появились волдыри, очень скоро с них начала облезать кожа, оставляя темно-красные рубцы. Суджи сильнее сжал зубы и так зажмурился, что вновь увидел цветные круги. Если бы он верил в бога, он мог бы молиться, но риппер давно забыл о нем. Он крупно дрожал, борясь с желанием забиться и закричать. Легкие с новой сильной сдавило и обожгло, ему необходимо было сделать вдох, но балка не торопилась подниматься. Раз, два, три…Тело непроизвольно выгнулось, и Суджи заметался в большом котле, рискуя привариться к его стенке. Изо всех сил попытаться загрести ногами, чтобы подняться к поверхности, потерпеть неудачу, попробовать еще раз. Постараться разорвать цепи – без шансов. Суджи выдохнул остатки углекислого газа и разинул рот в немом крике; в глотку тут же хлынула вода. Не терять сознания, только не терять сознания, только не…
Голос Аоя, звучал глухо, будто через воду. А вот удар получился более ощутимым. Маширо вдруг широко раскрыл глаза и, повернувшись на бок, закашлялся, сплевывая проглоченную воду, судорожно и шумно, с каким-то булькающий звуком, вдыхая. Он был похож на рыбу, выброшенную на берег.
Десятка секунд хватило, чтобы немного отдышаться, Суджи лег на бок, прекращая всякие движения, отдыхая. Перед глазами плыло, но он ясно различил стоящего над ним Аоя и мертвенно бледное лицо какого-то человека, лежащего рядом. Суджи уставился на последнего непонимающим взглядом. Его что, кто-то спас? В первый раз его сразу опустили назад после того, как подняли, а сейчас он лежал на все том же до тошноты знакомом полу. Но почему тогда жив Аой? Загадка показалась ему нерешаемой.
- Ты…- Маширо-сан попытался разогнуть скрючившиеся пальцы, они были темно-красными, как и кисти рук, и едва только высохли, как стали шелушиться вокруг наполненных жидкостью волдырей. Прижатые к телу руки оставили на боках красные следы, они отлипли с противным свистящим звуком, язык распух, а кожа с шеи слезла до самого подбородка. Дыхание приносило одну сплошную боль, но Суджи упорно продолжал втягивать воздух. Никто и не поднимал его на цепях, а Суджи не спрашивал, почему, он просто дышал как можно глубже, снова постепенно приходя в себя. Когда жуткая боль во всем теле перестала занимать все его мысли, он смог сесть и снова зайтись кашлем.
- Это…- Маширо-сан понял голову и уставился на правый глаз господина будущего инспектора. Слова отказывались собираться в предложения. – Откуда?
Только сейчас, почему-то, Суджи обратил внимание на его шрам. Он выглядел странно, но украшал лицо главного надзирателя, шел ему.
- Я выживу, как и говорил. Я придумал, - риппер одарил Минасе улыбкой. Получилось некрасиво – губы растрескались, и края трещин побелели, а кровь свернулась бурыми болячками. – Я буду тебя ждать. Я лично снесу тебе башку, когда мы встретимся снаружи. Но для этого тебе придется выйти отсюда. Покинуть крысиную нору. Как тебе такая идея, господин буд…
Суджи прервался, чтобы сплюнуть отходящую воду. До него плавно и медленно, как и всегда, доходило, что Аой мог быть причиной того, что он все еще жив, однако он не умел говорить «спасибо», и изобретал все новые способы выразить благодарность.
Еще с десяток секунд, и Суджи показалось, что он может встать, что он, собственно, и попытался провернуть.

*Best Place – святая обитель, ради поиска которой Бокуто Но Рю (Shaman king) пришел на Турнир Шаманов.

+2

8

Будущий инспектор устало наблюдал за тем, как Суджи выблевывал лишнюю воду ему под форменные ботинки и под трупы тех стражников, посмевшие перечить его основной работе. Аой тактично сделал шаг назад, не сводя взгляда с заключенного и ожидая, когда среагирует охранный комплекс людей, следящих за записью видеокамер сектора D в режиме реального времени. Те, видимо, вовсе не торопились посылать наряд надзирателей в комнату «очищения», поэтому, в данный момент,  соблюдалась тишина, нарушаемая хриплым дыханием преступника и бульканьем воды в пыточной посудине. Возможно, убитые стражи порядка были правы в том, что за камерами слежения мало, кто здесь следит. На самом деле, это было в корне не так (хотя камеры видеонаблюдения в секторе D работали с перебоями из-за вечного пара). Во всем ДесКампе существует только один человек, который мог бы неотрывно наблюдать за всеми секторами из своего личного кабинета. Хетсутами Шиниичи – генерал всегда следит за всеми и в курсе абсолютно всех событий тюрьмы, если тот не занят изучением, к примеру, новых видов игровых симуляторов. Минасе до сих пор помнит его обустроенный кабинет, напичканный сотнями мониторов, четко транслирующих весь ДесКамп. Пусть Шиниичи и выглядел как наивный старичок, но за этой милой маской скрывалась расчетливая мразь, по-своему жестокая и беспощадная. Пожалуй, Аой ненавидел Хетсу даже больше, чем Сатина и весь ДесКамп вместе взятый.
Суджи что-то прохрипел, отчего Минасе слегка вздрогнул, выныривая из своей оболочки не самых приятных воспоминаний.
- Я? – переспросил Аой, недоуменно смотря на преступника. Тот уже постепенно отходил и даже принял наполовину вертикальную позу, снова противно кашляя. Минасе сейчас слабо верилось в то, что такой дохлый и мелкий человек мог пережить войну, да ещё стать боссом группы Потрошителей, про которых он также успел прочитать в личном деле заключенного. Девочка-сиротка, парень с не самой хорошей репутацией, девушка-аманто с планеты Стиоран и босс – бывший патриот Джои. Аой  не понимал, что могло объединить эту чертовски разную четверку в один коллектив, приобретший далеко не здравую репутацию. Может Минасе просто отвык от Земли, от её устройства и особого мира своей страны, поэтому и не мог понять Рипперов. Ему и не нужно их понимать. Его работа заключалась только в том, чтобы испортить жизни заключенных и не оступиться самому на пути к заветной цели. А не говорить им нужных слов, не спасать их и не приводить в чувство. Маширо не первый заключенный, с которым Аой так обращался. Далеко не первый.
Далее Суджи нес какой-то бред, который Минасе посчитал последствиями явно надломленной психики после Очищения. Бесследно такие вещи не проходят, главный надзиратель уже не единожды сталкивался с тем, что преступники сходили с ума и совершенно не контролировали свой разум. Похоже, крыша заключенного тоже постепенно уезжала от хозяина.
- Плохая идея. В мои будущие планы совершенно не входят встречи с заключенными. – хмуро выдает Аой, слыша топот стражи в секторе С, от которого немного вибрировал стальной потолок и сыпалась ржавая металлическая крошка. – Но если ты выживешь здесь и попадешься мне во внешнем мире… - Минасе делает паузу и растягивает губы в ухмылке. – Я лично снесу тебе голову, заключенный.
Надзиратель замолкает. Через пару минут уже должна будет прибыть стража и отвести Суджи в медицинский блок. Время, отведенное для ритуала Суджи, подходило к концу. Дальше должен был идти следующий заключенный, а потом ещё и ещё. В этой комнате вода ещё никогда не остывала. И не остынет.
Заметив поползновения заключенного, пытающегося встать, Минасе среагировал мгновенно: рукоятью катаны надавил на плечо Суджи, чтобы тот опустился обратно и не рыпался.
- Сидеть. – жестко приказывает надзиратель. - Никто не разрешал тебе вставать. А если встанешь, то я не поленюсь снести голову прямо сейчас. Я уничтожу любого, кто помешает выполнять работу надзирателя безупречно, без видимых конфликтов и проблем. Вряд ли очищение продолжится дальше – наше время довольно ограничено, никто не будет тратить на тебя ещё столько же времени. Поэтому можешь радоваться, тебя больше не засунут в эту посуду. – Аой кивает головой на огромный котел. После чего, дверь комнаты с силой впечатывается в стену, а в помещение как по сигналу влетают десять запыхавшихся и тяжело-дышащих грузных охранников с выпученными глазами. Минасе мысленно возвел глаза к звездной темноте и ступил вперед, загораживая собой заключенного.
- Минасе-доно, что здесь произошло? – спрашивает самый старший из кучки отважной десятки, осматривая все помещение бешеным взглядом заядлого хитреца, к которому в руки никогда не попадет флеш-рояль. Да, Аою очень хотелось поиграть сейчас в покер - это игра, словно вредная привычка главного надзирателя.
- 569-й и 782-й надзиратели помешали ритуалу «очищение» и подверглись наказанию. – строго рапортует Минасе и делает шаг в сторону, разворачиваясь и спокойно смотря на Суджи. - Заключенный № 6898 прошел очищение полностью. Оденьте на него специальные наручники и уведите его в медицинский блок данного сектора. Там позаботятся о его лечении.
Под его руководством и строгим взглядом с Суджи сняли цепи и надели новые наручники, после чего того повели на выход из комнаты очищения. Смотря в спину заключенного, Минасе не знал, о чем тот думал в данный момент, но догадывался. Возможно, они ещё не раз пересекутся в этой воздушной тюрьме, но почему-то Аой был уверен в том, что белобрысый заключенный не пробудет здесь долго. И хорошо развитая интуиция его ещё никогда не подводила.

+1

9

Опустившемуся на плечо металлу пришлось подчиниться. Для этого даже не нужно было бы даже ничего говорить, все и так было понятно. В голове Суджи была настоящая каша. Едва только он услышал про то, что пытки на сегодня кончились, как усталость мертвым грузом навалилась на него. Он постарался не дать себе расслабиться. Сквозь какую-то странную полудрему Суджи слышал строгий голос Аоя, что-то о медпункте, слышал, как звякнули наручники, которыми заменили цепи, хотя для Суджи не было никакой разницы – и то, и то причиняло одинаковую боль. Ноги заплетались, но он упорно шел, не смотря вокруг себя, не обращая внимания на огонь, не прерывающихся ни на минуту надзирателей и стонущих заключенных, уже не пытаясь никого убить. Однако он знал, что это ненадолго. Война прекрасная выявила способности этого худощавого тщедушного тела: скорость и выносливость, а присущая Суджи безумная жажда жизнь могла бы поднять и умирающего. На его внешность часто покупались враги, его недооценивали, и это было главной ошибкой и большим преимуществом, которым счастливый обладатель без стеснения пользовался. Иногда Суджи казалось, что если он умрет, с него начнется зомби-апокалипсис, хотя он, конечно, смеялся над этим. Если случится конец света, весьма вероятно выживут только тараканы и Суджи. Внешняя слабость компенсировалась резервом силы воли, который, как аварийный генератор, запускался в экстренных ситуациях. Как сейчас.
Медпункт встретил Суджи «дружелюбно», в стиле ДесКампа. С ним особо не церемонились, а потрошитель и не претендовал ни на что, он вообще мало реагировал на окружение. Он собирал силы. Мысль о побеге, хотя это, скорее, были мысли о том, как бы взорвать все вокруг, занимала его голову все свободное от уколов время, когда он был хоть немного адекватным. Инъекции имели ужасные побочные эффекты в виде галлюцинаций, но благодаря им раны быстрее затягивались. Суджи стал отслеживать начало и окончание смен, обозначив себе таким образом день и ночь. «Ночью» ему делали те самые уколы, от которых мир переворачивался с ног на голову. Суджи слышал шаги. Ему казалось, что за ним идут. В темном дверном проеме появлялась голова Аоя на длинной шее, она высовывала змеиный язык и тянулась острыми зубами к шее риппера. Суджи казалось, что он тонет. Все тело снова и снова пронзало болью, и Суджи как заведенный шептал проклятия и повторял слова Минасе, хватаясь за горло, задыхаясь. Ему казалось, что  простыня под ним окрашена кровью. Приподнимаясь, он видел, что кровь стекает по стенам, затапливает пол, и в ней плавают отрубленные головы без лиц. Тысячи голов поворачивались к нему и смотрели без глаз, шептали без ртов, обвиняя его. Суджи смотрел на них ничего не выражающим безумным взглядом, сжимал зубы и сдавленно смеялся, будто давился смехом. Ему казалось, что он ослеп и оглох, а вокруг – черная затягивающая пустота, и это было самым страшным его видением. Суджи испытал все прелести жизни на Дрожащих островах*.
Однако, уже через неделю его увели из медпункта, и видения остались в прошлом. Трещащая по швам психика довольно быстро пришла в норму, Маширо-сан славился своим гибким сознанием. Испытания для мозга он переносил легче, чем испытания для тела, возможно, потому, что не занимал свою голову лишними размышлениями.
Зажившие волдыри оставляли розовые рубцы, однако, раны на шее и запястьях заживать не торопились. В целом его состояние пришло в норму, тем не менее оресама, уже нормализовавший работу мозга, не переставал мечтать о мести. Никаких переломов или глубоких повреждений. По сравнению с Шисуи Суджи легко отделался.
Когда пришло время, двое рослых охранников проводили Суджи в сектор ледяного ада.
- Arukidasou ~ sukoshi mo samukunai wa**, - присвистнув, пропел Суджи и заливисто засмеялся, отчего снова получил под ребра. На этой посудине ни у кого нет чувства юмора.

* Мир безумия в серии игр TES.
** «I’ll begin walking ~ I’m not the least bit cold» - строчка из оста «Frozen».

Отредактировано Sugi Mashiro (2014-11-09 16:32:49)

+1


Вы здесь » Gintama-TV » Death Camp » Сектор "D". Комната "Очищения".